Государственная безопасность и дело Маркова

Выпуск 07 · Охваченный период: 1925–1990 · Чтение: 10 мин

Статья, сопровождающая выпуск 07 подкаста Cold War Bulgaria.

Среди разведывательных служб государств-сателлитов болгарская Государственная безопасность (Държавна сигурност, Държавна сигурност, ДС) занимала положение особой близости к КГБ. Там, где восточногерманская «Штази» или чехословацкая ГБ сохраняли долю профессиональной самостоятельности и национального своеобразия, ДС действовала фактически как региональное отделение советской службы.

Слияние зашло так далеко, что Тодор Живков охотно называл ДС «достойной ветвью» советского аппарата. Эти отношения позволили Болгарии служить проводником советских активных мероприятий по всему миру: от высокотехнологичного промышленного шпионажа в Японии и Соединённых Штатах до самого известного политического убийства конца XX века, совершённого посреди Лондона.

Устройство теневого государства

Государственная безопасность была основана в 1925 году, но её современный облик выковала коммунистическая победа 1944 года. От возникновения до формального роспуска в 1990 году она строилась по советскому образцу. Это была не просто разведывательная служба: это был «щит и меч» Болгарской коммунистической партии, отвечавший как за внутреннюю устойчивость режима, так и за проекцию его силы вовне.

ДС делилась на главные управления, каждое из которых отвечало за одну из опор государственной безопасности:

Подразделения 6-го управления показывают, насколько мелкой была ячея сети. Его 1-й отдел занимался интеллигенцией, наблюдая за художниками и писателями, чтобы удерживать их труд в границах социалистического реализма. 2-й был обращён к молодёжи и внедрялся в университеты для выявления возможных вожаков. 3-й вёл «религиозный вопрос», размещая осведомителей в православной церкви и наблюдая за еврейской и армянской общинами. 4-й, наконец, занимался этническим национализмом, в особенности протурецкими настроениями, что в 1980-е годы вылилось в «возродительный процесс», кампанию насильственной ассимиляции турецкого меньшинства.

Оформленное подчинение

Связь между ДС и КГБ была не простым взаимным интересом, а полным институциональным подчинением, закреплённым в совершенно секретных соглашениях, ставших известными лишь после падения режима.

8 апреля 1972 года ДС и КГБ подписали в Москве долгосрочное рамочное соглашение и план взаимодействия в области разведки. Впервые КГБ заключал официальное соглашение такого размаха с «братской» службой, знак положения Болгарии как самого надёжного союзника СССР.

Соглашение закрепило принципы, определявшие сотрудничество до конца холодной войны. ДС систематически передавала КГБ сведения о каждой своей операции, внутренней и внешней, о своих связях и своей агентуре. В Софии генерал КГБ (такой как трёхзвёздный Иван Савченко) занимал должность главного советника ДС, фактически надзирая за её работой и отчитываясь прямо перед Москвой.

Такое слияние позволяло КГБ использовать ДС для активных мероприятий там, где прямое советское присутствие было бы политически неудобным или слишком легко обнаружимым. Обе службы применяли «разделение объектов», закрепляя за болгарами определённые географические зоны или технические области, сообразно их знанию региона или уже существующим сетям. Особенно отчётливо это проявлялось на Балканах и на Ближнем Востоке, где болгарские дипломатические и торговые представительства давали идеальное прикрытие.

Примечательно: болгарское руководство видело в этом не утрату суверенитета, а источник силы. Повторявшиеся предложения Живкова войти в СССР шестнадцатой республикой находили отклик в том образе, какой ДС создавала о себе. Столь тесно равняясь на Москву, она получала доступ к советской подготовке, к передовому техническому оснащению и к мировой сети научно-технической разведки, какую малая страна никогда не смогла бы построить сама.

Балканская Киберия

Один из самых глубоких успехов связки ДС–КГБ пришёлся на научно-техническую разведку. Запад учредил КОКОМ (координационный комитет по многостороннему контролю над экспортом), чтобы воспрепятствовать передаче высоких технологий в Восточный блок. Чтобы обойти эти преграды, ДС развернула операцию промышленного шпионажа, сделавшую Болгарию вычислительным центром социалистического мира.

Живков открыто восхищался японской экономической моделью и хотел превратить свою страну в «Японию Балкан». В 1964 году ДС создала в составе 1-го главного управления 7-й отдел, специально посвящённый научно-технической разведке. Япония, переживавшая технологический подъём, стала первоочередной целью.

Объёмы дают представление о размахе усилий. В 1970 году — 161 информационная единица, из них 27,6 % признаны ценными или крайне ценными. В 1981 году — тринадцать тысяч пятьсот научных документов, переданных советскому блоку, и три тысячи добытых физических образцов западной техники. В 1982 году — десять тысяч информационных единиц и четыре тысячи образцов. Одна только программа «Электроника-С» дала с 1970 по 1980 год более тридцати восьми тысяч страниц технических чертежей интегральных схем.

Болгарские офицеры, часто работавшие в Токио под дипломатическим прикрытием, специализировались на выявлении и вербовке японских инженеров, оплачиваемых хуже своих западных коллег. Робототехника, электроника, химическая технология: собранные сведения служили не одной лишь Болгарии: значительная их часть уходила в КГБ, питая советский военно-промышленный комплекс.

Чтобы обходить КОКОМ, ДС опиралась на сеть подставных фирм, самая известная из которых, ИНКО, отвечала за незаконное приобретение западных компонентов. По этим каналам Болгария получала чертежи и образцы интегральных схем и микрокомпьютеров из Соединённых Штатов, Западной Германии и Японии. Заводы вроде ИЗОТ и ДЗУ смогли благодаря этому стать главными поставщиками дисковых накопителей и вычислительных систем для всего советского блока.

Мост Ватерлоо

Самым устойчивым символом смертоносности ДС остаётся «болгарский зонт», оружие, применённое в 1978 году против писателя-диссидента Георгия Маркова в Лондоне. Некогда успешный автор в Болгарии, ставший резким критиком режима благодаря своим передачам на Би-би-си и Радио «Свобода», Марков был личной целью Тодора Живкова.

7 сентября 1978 года, в день шестидесятисемилетия Живкова, Марков переходил мост Ватерлоо, когда почувствовал в правом бедре укол, похожий на пчелиный. Обернувшись, он увидел человека, поднимавшего зонт; незнакомец извинился с сильным иностранным акцентом и сел в такси. В тот же вечер у Маркова поднялась высокая температура, и через четыре дня он скончался в больнице Сент-Джеймс в Балеме.

Британская судебно-медицинская экспертиза, проведённая, в частности, учёными Chemical Defence Establishment в Портон-Дауне, обнаружила уровень технической изощрённости, какой мог быть делом лишь государственной службы, располагающей средствами КГБ.

Шарик

При вскрытии в тканях бедра был обнаружен микроскопический металлический шарик. Настолько малый (1,7 миллиметра в диаметре), что поначалу ускользнул от рентгена.

Полости были, по всей вероятности, просверлены электроэрозионным способом или лазером, поскольку платино-иридиевый сплав слишком твёрд для обычной обработки. Выбор рицина был стратегическим: этот токсин почти полностью исчезает в организме после того, как вызовет массовый отказ органов, что делает его при вскрытии практически необнаружимым. Чтобы подтвердить причину смерти, учёные Портон-Дауна ввели сопоставимую дозу свинье, которая погибла с такими же поражениями.

Владимир Костов

За десять дней до Маркова другой болгарский невозвращенец, Владимир Костов, был атакован тем же способом в парижском метро. Он выжил: шарик, вошедший в спину, не проник достаточно глубоко в мышцу. Толстая зимняя одежда замедлила снаряд, а воскообразное запечатывание не расплавилось полностью, что помешало полному высвобождению рицина. Извлечение из его спины точно такого же шарика дало решающее доказательство, связавшее оба покушения и подтвердившее существование государственного бюро убийств.

Активные мероприятия

Помимо физических устранений, ДС и КГБ владели активными мероприятиями, тайными операциями, призванными воздействовать на общественное мнение и расшатывать западные институты, тонко смешивая истину, полуправду и ложь ради дезинформации, которую трудно опровергнуть.

Операция «Денвер». В середине 1980-х годов КГБ развернул одну из самых действенных своих кампаний, названную «Штази» «Денвер» и решительно поддержанную ДС: распространить представление, будто вирус СПИДа — не природное явление, а биологическое оружие, разработанное Соединёнными Штатами в Форт-Детрике, штат Мэриленд. Болгарские архивы КОМДОС дают тому вещественное подтверждение: телеграмма КГБ в ДС от сентября 1985 года прямо просит содействия в распространении «тезисов» об искусственном происхождении СПИДа, чтобы вызвать антиамериканские настроения в мировом масштабе. ДС задействовала свои печатные каналы и организации прикрытия в третьем мире; затем эти версии были подхвачены западными изданиями, оставив долгий след недоверия к медицинской науке.

Дело Антонова. 13 мая 1981 года Мехмет Али Агджа покушался на Иоанна Павла II. Итальянское следствие бросило подозрение на ДС и, точнее, на Сергея Антонова, сотрудника болгарской авиакомпании в Риме. Дело превратилось в крупный геополитический скандал. Запад заподозрил советский заговор с целью устранить польского папу, поддерживавшего «Солидарность»; внутренние документы ДС и КГБ указывают скорее на паническую реакцию. КГБ был взбешён тем, что ДС оказалась замешана в скандале, опасаясь, что тот дискредитирует весь социалистический мир. Встречи Живкова с советскими советниками показывают, что ДС действительно имела контакт с Агджой во время его пребывания в Софии, но не удосужилась проверить его биографию, по профессиональной некомпетентности, а не по причастности к заговору. Тем не менее ДС получила приказ всеми средствами убеждать мир, что «болгарский след» есть провокация, внушённая ЦРУ.

Мировой проводник

Как самый верный сателлит СССР, Болгария играла ключевую роль в поддержке советских интересов в Азии, часто служа каналом для военной помощи и обмена разведывательными сведениями с другими коммунистическими режимами.

Она стала второй страной в мире, признавшей Китайскую Народную Республику, 4 октября 1949 года. В годы холодной войны отношения между Софией и Пекином во многом следовали состоянию советско-китайских связей; при разрыве 1960-х годов Болгария твёрдо осталась на стороне Москвы, сохраняя при этом прагматичный, неидеологический подход к торговле и сельскохозяйственному сотрудничеству.

Во время войны во Вьетнаме Болгария была крупным поставщиком «специального оснащения» (советского эвфемизма для оружия) Северному Вьетнаму. Помощь была не только братской: ДС обеспечивала военное обучение и разведывательную поддержку Вьетконгу, а болгарские суда служили для тайной доставки оружия через международные порты.

Недавние многосторонние проекты выявили более тридцати тысяч страниц болгарских архивов, относящихся к обеим Кореям с 1945 по 1995 год. Они показывают, что Болгария служила медицинским и гуманитарным центром для Северной Кореи во время войны и после неё, приняв более пятисот корейских сирот и направив медицинские миссии в Пхеньян. Отношения, однако, были неустойчивыми: в 1962 году дипломатические связи резко ухудшились по идеологическим причинам, прежде чем нормализоваться к концу десятилетия.

Источники

• Архив Комиссии по досье (КОМДОС / Комисия по досиетата), София
• Британские следственные материалы по делу Маркова (Столичная полиция, коронер)
• Рассекреченные документы ДС и КГБ

Переводы цитируемых документов выполнены автором.